Резвихъ Шлиссельбургъ
Бывший кирпичный завод Анонимного Общества в имении Резвых Шлиссельбургского уезда в середине 1900-х гг. принадлежал Эдуарду (Эдмунду) Эдуардовичу Новицкому.
Здание, в кладке которого сфотографирован кирпич, построено в 1905 г.
В издании «Вестник Виленского Православного Св.-Духовского Братства» в №14 от 15 сентября 1907 года есть четкое указание, на какие деньги Новицкий приобрел кирпичный завод.
В 1902 году, как только барон Рооп, занимавший весьма скромную должность настоятеля либавского костела, благодаря связям, был назначен бискупом, к нему в Либаву тотчас отправился из Вильны некий молодой ксендз Ян Новицкий, «дабы приветствовать его в этом высоком сане», и там, в награду, получил звание собственного капеллана и духовника барона. Это назначение, по мнению автора, было роковым для католиков белорусов и литовцев Северо-Западного края, так как Новицкий вскоре явился организатором и душой шайки полонизаторов. Для характеристики кс. Новицкого автор не жалеет красок и приводит следующую справку о его прошлом: Гнездо Новицких в Россиенах, ковенской губернии. Отец их Эдуард, россиенский мещанин, много лет служил в россиенском городском управлении секретарем. У него был брат, который принял православие. Из трех сыновей Эдуарда Новицкого пользуются широкой известностью средний сын Эдмунд и младший вышеупомянутый кс. Ян.
Мать их коренная литвинка, урожденная Журомская из дер. Лялей, поступив на службу к секретарю город. управления, вдовцу Новицкому, по словам автора, родила сына, которому, вместе с младшим братом, и было суждено сыграть роль мессии полонизации на Литве. Учение Эдмунду Новицкому не давалось, и он, не окончив двухклассного училища в Россиенах, на 15 году своей жизни уехал в Ригу, где поступил к слесарю в качестве ученика. Но тут, по уверению автора, из-за «длинных» рук он не мог долго оставаться и отправился в Петербург, где будучи 19-летним юношей, женился на дочери некоего литовца Гурклиса, состоявшего сторожем при интендантстве. Затем, получив место у Гартманна, в пассаже на Невском проспекте, с месячным жалованьем в 25 рублей, продавал буквы для наклеивания, а в 1896 г. занял у А. Смильго 200 рублей и завел такую же торговлю на свое имя. Потом он был агентом некого Василевского, который выделывал буквы и другие предметы. Характеристику его за это время дает нижеследующий циркуляр Василевского, разосланный им 18 июня 1901 года и приводимый автором полностью:
«Петербургский ремесленник Эдмунд Эдуардович Новицкий, состоя с 1897 года моим агентом, пользовался моим кредитом, как для закупки товаров, так и для своих личных надобностей. В то время ему давались мною на его имя векселя с тем, чтобы он, Новицкий, платил от моего имени и когда он такие уплаченные векселя предъявлял мне, получал новые, а старые оставлял у себя будто бы для отчета. В 1900 году, по некоторым причинам, я прекратил все дела с Новицким и потребовал, чтобы он немедленно возвратил мне векселя, которые я получил лишь наднях; из полученных векселей и надписей на таковых, сделанных банками, я узнал, что в течение всего этого времени Новицкий обманывал меня и банки, что он деньги платил от своего имени и надписи Е.Е. Новицкий ловко переделывал на С.А. Василевский. Желая исправить испорченный свой кредит, я публикую об этом, дабы обратить на это внимание кого следует». Затем, в том же году в Петербурге у мирового судьи 2 участка разбиралось 13 декабря дело Эдуарда Новицкого с одним литовцем, которого он обвинял в том, что тот пред некоторыми свидетелями выразился, что он (Новицкий) обворовывал Василевского, продавая краденые товары, что он служил в тайной полиции, что он плут, что с ним надо осторожно. В качестве свидетеля был привлечен и упомянутый С. Василевский, который и показал, что Новицкий переделывал бланковые надписи, а во время его болезни на франко-русской выставке в 1899 году, Новицкий, состоя только его агентом, поставил на изделиях Василевского в витринах свое имя и получил за это медаль. Мало того, Новицкий все экспонаты присвоил себе и поэтому он вынужден был его удалить из-за его нехороших проделок. В виду этого, конечно, жалоба Новицкого была оставлена без последствий. Яна Новицкого г. Миндовг характеризует так: Судьба наделила кс. Яна, заодно с благочестием, и значительными политико-дипломатическими способностями. Окончив двухклассное россиенское городское училище, он выдержал впоследствии экзамен из 4 классов гимназии в Митаве, однако по этому свидетельству не успел поступить в ковенскую духовную семинарию, и принужден был поступить в виленскую семинарию, где всегда обращалось меньше внимания на успехи в науках, чем на польский патриотизм воспитанников. Питая злобу в душе на ковенских «литвоманов», не принявших его в семинарию, он тем с большим удовольствием окунулся в волны полонизации виленской семинарии и, усвояя познания в теологии, одновременно становился ярым польским патриотом. Патриотизм этот такого рода, впрочем, что в настоящее время кс. Ян делает вид, будто решительно не понимает речи своей матери-литвинки По окончании курса семинарии в 1897 году, кс. Новицкий, был оставлен викарием в Вильне, откуда, как сказано выше, ездил «приветствовать» барона Роопа. Пользуясь близостью к барону Роопу кс. Новицкий, осторожно, но верно втянул его в аферы своего брата Эдмунда, который к этому времени, надев маску литвомана, успел получить от кн. Огинскаго 15.000 руб., для основания литовской типографии, чтобы заняться изданием книг и газет на литовском языке. Обзаведшись за чужие деньги типографией, Эдмунд Новицкий стал затем занимать еще большие суммы на расширение типографии, на устройство цинкографии и т.п. Одновременно с этим он, заодно с братом Яном принялся агитировать в пользу собирания сумм на постройку р.-к. костела в Ташкенте, и надо признаться, говорит автор, что эта агитация не мало способствовала наполнению бездонного кармана Новицких. Вообще, назначение капелланом кс. Яна много способствовало поддержке гешефтов брата его Эдмунда в Петербурге.
Когда кс. Рооп был в Петербурге для посвящения, кс. Ян поспешил познакомить будущего виленского епископа с Эдмундом, который показал ему свою типографию и подал проект издавать тут газету, но уже на польском языке. По рекомендации Роопа, Новицкий получил взаймы от графа Плятер-Зиберга 75.000 руб. На эти деньги Новицкий немедленно приобрел бумагопрядильный завод в Петербурге на Выборгской стороне и тут же выдал Плятеру закладную. Вскоре он завод перезаложил за 45.000 руб. помещику Чечоту, затем под третью закладную от Чехановича получил еще 40.000 руб. Вообще, благодаря Роопу, «дела» Новицкого пошли вперед как по маслу.
В 1903 году бискуп Рооп из Саратова был переведен на виленскую кафедру, где паны поляки уже давно ожидали его с распростертыми объятиями. Кс. Ян Новицкий, конечно, тоже прибыл в Вильну. Манифестом 17 октября польская пропаганда в Литве было сильно облегчена; особенно сильно стало агитировать виленское духовенство «Литовский сейм», состоявшийся в Вильне в ноябре месяце 1905 г., сильно встревожил полонизаторов, и они решили всеми средствами бороться против политического возрождения литовцев. В этом деле огромную роль сыграл кс. Ян Новицкий, который более всего агитировал среди виленских клерикалов и девоток. Он не стесняясь проповедывал, что литовцы — а особенно интеллигентные — по большей части безбожники, которые пользуются литовскими книгами и газетами только для распространения среди населения безбожия и что, поэтому, их надо всеми средствами парализовать и преследовать. Мало того, он находил необходимым для этой цели организовать особый польский католический союз, который бы занялся сбором пожертвований для агитации против литовцев и для издания специальных органов на польском языке. С согласия бискупа Роопа, кс. Новицкий, сообща с кс. Садовским и др., тотчас после съезда литовцев, составили устав прогремевшей в свое время конституционно-католической партии, в числе основателей которой был бискуп Рооп. Партия эта, в которую записалось и много ксендзов-литовцев, была прямо антилитовская и задалась целью всеми мерами бороться с литовскостью.
Бискуп Рооп опубликовал, что для достижения своих целей партия будет издавать газеты «Przyiacielludu» (Друг народа), «Tovarvysz ргасу» (Товарищ труда) и еще одну ежедневную газету. В компании с Новицкими в Вильне была основана типография, где и начали печататься эти газеты. Бискуп Рооп дал Новицкому для этого гешефта 100.000 руб., за каковые деньги тот купил кирпичный завод близ Шлиссельбурга и выдал на имя бискупа Роопа закладную на 300.000 руб. Когда же основанная бискупом Роопом газета не выдержала конкуренции с «Кurieroм Litewsкім», то было решено откупить «Кurier» у Корвина Милевского. <…>
Г. Миндовг утверждает, что братья Новицкие на борьбу с литовцами потратили крупные суммы; что они добывали деньги повсюду, где только можно и как только можно. Не говоря уже о том, что все ксендзы епархии были обложены особым сбором: настоятели — 1%, викарии 1/2% с приходских душ, не было дано спуску и церковным суммам. Эдуард Новицкий хвастался, что он сам, по распоряжению бискупа Роопа, брал деньги от настоятеля Островоротного костела, куда благочестивые глупцы-литовцы и белорусы несут обильные пожертвования, обращаемые, таким образом на пропаганду против них же самих. Интересно, между прочим, что кс. Новицкий и другие ксендзы собрали от виленских разных жертвователей около 40, 000 руб.; один из директоров одного виленского банка собрал от землевладельцев дворян в прошлом 1906 году около 50.000 руб.; через графиню П. и Я. получено около 30.000 р.; от варшавского коммерческого банка для той же цели получено 50.000 р. Сколько получено из разных других источников, точно не известно, известно только, что компания братьев Новицких, владея в настоящее время состоянием в 350 т. руб.; задолжала разным кредиторам около 1.200.000 руб.
Если бы это не была правда, говорит автор, можно было бы подумать, что это сказка из тысячи и одной ночи. В конце концов над состоянием Новицких была поставлена администрация, в составе еврея Альшуца, антисемита Ключковского, уполномоченного Роопа, уполномоченного варшавского банка и др. По словам автора, почти накануне устройства администрации оказались уничтоженными все документы и книги Новицких, куда были занесены расходы до начала 1906 года, а на имя «друзей» фиктивным образом были записаны разные займы. Так на имя некоего Орента занесен долг на сумму 10.000 руб.; на имя Винклера 20.000 р.; на имя свояченицы Новицкого Гурклютен 100.000 р.; на имя бискупа Роопа, как сказано выше, 300.000 руб.; на имя Чеховича 50.000 руб.
Втянутый в аферы Новицких, недалекий барон Рооп, проживая в Петербурге в качестве депутата 1 Гос. Думы, очень часто занимался контролем администрации кирпичного завода, лично ездил по делам завода в Шлиссельбург и когда шлиссельбургское земство сделало опись кирпича на заводе с целью продать таковой для возмещения причитавшегося ему долга, то бискуп Рооп лично сам заплатил земству долг. Приезжая в Петербург, Рооп всегда останавливался в помещении администрации Новицкого.
С 1909 г. арендатором имения был А.В. Антонов.
Завод на карте:
Приложения.
Рекламный модуль Э.Э. Новицкого из издания «Франко-Русская выставка 1899 года»:
Рекламный модуль Э.Э. Новицкого из издания «Фабрично-заводские предприятия Российской Империи» 1909 года:
